Одесса мне близка, как порт, как сестра Буэнос-Айреса и еврейское местечко в одном флаконе.
Вот возвращается моя сестра ночью после выпускного вечера. Темно зараспахнутыми настежь дверями. Страшно моей сестре. -- Мама! Рудик! -- кричит она со ступенек. Мама спит и не слышит. -- У-у-у-у! -- пугаю сестру, дуралей, я. Храп Фимы, друга моего дяди, перелетает через дорогу. Он легкопроникает в наши раскрытые двери, густеет в узком проеме, и затем уже эхомзахлебывающегося дыхания вылетает обратно на улицу. Я нахожусь в полусне и поэтому не вижу, как исчезает со ступенек моясестра. А она бежит в милицию, что находится поблизости. И вот онавозвращается с выпускником школы милиции. Это задание -- его дипломнаяработа. Он волнуется -- не завалить бы. -- Держи освещение. -- Протягивает он моей сестре фонарик дрожащейрукой. -- Ты внезапно заходишь вперед меня и светишь во все стороны. Яследую за тобой с пистолетом в руке. Идея понятна? -- Понятна. -- Кивает моя сестра. Пробуждаясь, я жмурюсь от яркого света и слышу испуганный голос: -- Руки вгору! Горы у нас в квартире нет. Но я понимаю, что от меня хочет этот парень,который так и не решился войти в комнату, и поднимаю руки. -- Зина! -- звенит на следующее утра знакомый голос. -- Что, мадам Гойхман? -- поднимает мама глаза в потолок. -- Вашу Эллу вчера привел милиционер под пистолетом? -- Боже сохрани. Эта моя Элла вчера привела милиционера под фонариком. -- А что, у вас были воры? -- Цыпун вам на язык, мадам Гойхман. Ей сдавалось, шо нас зарезали.